?

Log in


Президент Белоруссии Александр Лукашенко в ходе пресс-конференции поручил возбудить уголовное дело против главы Россельхознадзора Сергея Данкверта «за нанесение ущерба государству».

Следующий этап: США не покупает белорусское молоко -
возбудить уголовное дело против президента Трампа «за нанесение ущерба государству».

Следующий этап: ЕЭС не даёт кредита Белоруссии -
возбудить уголовное дело против Меркель и Оланда «за нанесение ущерба государству».

Следующий этап: Бог не дал мозгов Лукашенко - возбудить уголовное дело против Бога «за нанесение ущерба государству».

Метки:

Последние сутки

Последние сутки последнего лета.
Долой предрассудки, присловья, приметы,
и чёрные метки, и белые пятна,
и неба таблетки,
что в августе жадно глотал,
невзирая на стылую сырость,
бумагу марая чернилами.
Снилась иль чудилась эта граница?
Склониться, забыв о приметах,
над чистой страницей,
усердно колдуя и сущности множа,
с душою враждуя, быть может.
Быть может.
Александр Москаленко

Судьба

Науки превзойдя, вступлю в простуду.
Исполненный презренья к докторам,
глотать таблетки никогда не буду,
доверив горло старым свитерам,
малине, мёду, молоку и чаю.
Девятый класс – просторная пора.
Хоть будущего я не различаю,
но тяготенье чувствую пера
к неявным смыслам слов,
летящих в бездну,
которые пока расшифровать мне не дано.
Исчезнуть и воскреснуть,
стихами оккупировав кровать –
читать и верить в таинство простуды,
и холодок, бегущий по спине –
чтобы потом прорвалась из-под спуда
судьба,
не предназначенная мне

Александр Москаленко

Нежданно

Мной время помыкает
и тащит за собой.
В руке –
луна тугая
на нитке голубой.

Весна пришла нежданно
и обратились вспять
запретные желанья,
чужая благодать.

Расколотое эхо
произнесённых слов.
Давно пора уехать
под грохот поездов.

Давно пора податься
в забытые места,
где не был я лет двадцать,
а может –
больше ста.

Отворена калитка.
За ней стоит стена.
Оборванная нитка.
Ничейная луна

Александр Москаленко
(курсив – мой. А.М.)

Недавно я наткнулся на пост «Эмо-поэты» http://husainov.livejournal.com/1554671.html Айдара Хусаинова (в дальнейшем – А.Х.) и был изумлён степенью безапелляционности и посконной глубины «лингвистического анализа» стихотворения Иосифа Бродского «Письма римскому другу» автором поста.

Существуют эмо-поэты. (Кто такие эмо-поэты ведомо только А.Х. - к эмо-культуре, очевидно никакого отношения не имеющие).
Их беда в том, что они воздействуют на читателя с помощью своей ауры или эгрегора (о как! Вообще-то - это сверхзадача любого поэта. А по А.Х. – оказывается – беда).
Читатель воспринимает их чисто эмоционально, в обход разума (именно это и называется настоящей поэзией!). Но стоит начать разбираться с ними содержательно, как ауре конец. Их тексты моментально становятся бессмысленным набором слов (исключительно для А.Х.).
Хотите пример? Ну,Бродский. Хотите конкретный разбор? Пожалуйста :
Иосиф Бродский. Поэт как стратегия
Поговорим в начале об определениях. Если заявлена тема «поэт как стратегия», то читатель вправе ожидать разговора о том, как человек «дошел до жизни такой», как выстраивал карьеру, как шел к успеху, что послужило движущим мотивом и т. д. Однако странно такой подход обращать к жизни поэта, ведь общепринято, что поэта ведет по жизни судьба, не так ли?
Но если все же такой вопрос рассматривать, то необходимо большое исследование, фактически биография поэта с мельчайшими подробностями, что, разумеется, займет много времени и сил, и не факт, что все прояснит.
Однако если мы определим нашу тему «поэт как стратегия» в том понимании, что вот есть уже состоявшаяся судьба, которая носит конкретное имя, то в таком случае мы можем понять, каким образом соотносились между собой поэзия и конкретный человек, что там было от судьбы, а что от личности (чувствуете – каким наукообразным образом формулируется эта лабуда?).
Поэтому попробуем сосредоточиться на том, что позволит нам как в капле воды увидеть то, что прояснит общую картину.
Существует единственный вопрос, ответа на который пока нет (на остальные вопросы, как увидим ниже – А.Х ответы известны) – почему Иосиф Бродский так быстро постарел и так рано умер в благополучных Соединенных Штатах при таком поощрительном к себе отношении? (Ну да – виноват, виноват Бродский перед А.Х. в том, что умер в 55 лет. Боюсь даже предположить какие счёты у автора к Есенину, Блоку, Лермонтову, Пушкину – которые, к слову, умерли в России) Его родители в тираническом Советском Союзе дожили до преклонных годов, значит ли это, что в США что-то было с поэтом не так? (Вот интересно – знает ли автор, что Бродский был осуждён за тунеядство (!), что потом Бродскому КГБ не оставил выбора – или за границу с последующим лишением гражданства, или – в лагеря (отнюдь не пионерские), в которых он, безусловно, дольше бы прожил – как, например, Мандельштам). Или его подвело здоровье (снисходительно подсказывает Хусаинов ответ Бродскому), он просто был больным человеком, ведь и его друзья, которые остались в СССР, живы до сих пор, хотя им уже много лет (ведь всем известно – в СССР люди жили не в пример лучше и дольше, чем в США)?
Однако Бродский просил не писать официальной биографии, а судить о нем по его текстам, какой он поэт. Прислушаемся к его просьбе и прочитаем вместе с вами, уважаемый читатель, его стихотворение «Письма римскому другу» (Из Марциала) (подчеркну – ПИСЬМА, дальше поймёте почему).
Совершенно ясно, что подзаголовок «Из Марциала» в русской традиции означает только одно – пишу я о современности, а чтобы вы или цензура, или власти, или тиран, в конце концов, не придирались ко мне, делаю вид, что это подражание древним (какая цензура, если стихотворение напечатано уже за границей? Но пытливый исследователь А.Х. об этом не подозревает).
Тем не менее в стихотворении выдерживается эстетика подражания, то есть о делах современных говорится намеками, строй стихотворения, его словарь так же имитируют древность.
Но что означает название стихотворения? С письмами все ясно, однако выражение «римский друг» не имеет смысла (но это загадка - лишь для Хусаинова. А ответ лежит на поверхности: Бродский пишет из-за границы в третий Рим - то есть в Москву, в СССР). Римляне, как известно, полагали, что только они – люди цивилизованные, а все остальные варвары, или рабы, или завоеванные, подчиненные, как греки. Поэтому никто не мог бы назвать гражданина Рима другом (о чём вообще речь? Марциал (от имени которого написаны письма) был не только гражданином Рима, но даже всадником - если это что-нибудь говорит А.Х.). Если же иметь в виду, что это просто друг, живущий в Риме как городе, то включается другая оппозиция – столица и провинция, но не Рим, поскольку Рим – это название всей страны, да и не просто станы, а цивилизации, сравните известное выражение «городу и миру».
Провинциал назвал бы своего адресата просто столичным другом, а не римским.
Таким образом, перед нами словосочетание, не имеющее реального наполнения в жизни, некий словесный артефакт, словно в конструкторе Лего. Дополнительным доказательством к этому утверждению может послужить поисковик Яндекса, где это выражение встречается только в данном стихотворении. В жизни его никто не употребляет (удивительно – почему? Рим исчез что ли? Или понятие дружба?).
Перейдем непосредственно к тексту.

*  *  *


Нынче ветрено и волны с перехлестом.

Перед нами картина некоего обширного и достаточно пустынного (откуда такой ничем  не подтверждённый вывод?), поскольку ветер имеет значение, пространства возле моря. У вас возникает картина в духе Айвазовского – мол, брызги? Увы, слово перехлест означает вот что:
перегиб, крайность, перебарщивание, переливание. (
http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_synonims/.)
То есть где-то волны переливаются через что-то. При этом словесная конструкция показывает нам другую картину – словно эти волны украшены неким перехлестом (эта замечательная словесная конструкция – на совести А.Х.), как будто волны с оборками, рюшками, вензелями (волны с оборками, рюшками и вензелями – это сильно!), сравните – дама с камелией. Это противоречие не позволяет увидеть движение, однако это движение, как мы увидим дальше, не имеет никакого значения, никаким образом не участвуя в развитии стихотворения. (Сколько букв наукообразно потрачено А.Х. – и всё зря. Объясняю А.Х.: волны бьются о набережную, которую и перехлёстывают. И даже, боюсь сказать, - захлёстывают).

Скоро осень, все изменится в округе.

Приближение смены времени года никак не вытекает из первого стиха, как не вытекает из этого и изменение всего. (Боже мой, ну нельзя же быть таким… Вытекает! Штормы – предвестники осени. Осень – время года. Времена года отличаются друг от друга). Все означает в языке тотально все, однако осенью меняются только краски, что мы и видим в следующей строке (только краски меняются только у А.Х. – у Бродского подобной глупости нет):

Смена красок этих трогательней, Постум,

И мы должны догадываться, как при сборке конструктора Лего, что к чему относится и откуда вдруг появился Постум, (ну, конечно, догадаться, что у любых писем есть конкретный адресат А.Х. никак не может – для него это шарада, ребус) почему он появляется именно на этих, а не на других строках сего письма (да потому, что Бродский так написал, не подстраиваясь под хотелки А.Х.. Хусаинов, похоже, написал бы: Здравствуй Постум. Во-первЫх строках письма и т.д. – к поэзии, это, правда, отношения не имело бы).
При этом, если мы дочитаем до конца, то увидим, что непосредственно возле лирического героя все это время находился кипарис, который краски свои уж никак не меняет (так А.Х. почему-то думает. И невдомёк пытливому исследователю, что кипарис появляется в ДРУГОМ письме. И что РАЗНЫЕ письма ОТДЕЛЕНЫ друг от друга визуально, а также, очевидно, и временем написания).

чем наряда перемены у подруги.

Почему столичный друг вызывает у автора ассоциацию с переменами наряда, или перемены наряда вызывают к жизни столичного друга, адресата письма, неясно (объясняю А.Х.: Постум – это обращение, а сравниваются краски осени с переменой нарядов – почему именно с нарядами – это право автора стихотворения. Извините, что так разжёвываю элементарные для понимания строки – но с А.Х. по- другому нельзя.) Забегая вперед, как при сборке паззлов, мы увидим, что никакой подруги у лирического героя нет (вот зачем А.Х. забегать вперёд, если он даже первую строфу не понял или понял извращённо? И почему это у лирического героя нет подруги или даже многих подруг – потому что он в письмах о них развёрнуто не пишет?).

Дева тешит до известного предела –

Значение глагола тешить, как известно, таково: доволить, угождать, уступать, мирволить; либо забавлять, занимать, веселить, по(у)тешать, делать приятное кому, доставлять удовольствие. (http://dal.sci-lib.com/word039834.html). Хорошо, согласимся с этой банальностью (снисходительно похлопывает гения по плечу А.Х.).

дальше локтя не пойдешь или колена.

Какие-то любопытные способы, которыми дева тешит лирического героя, но тоже согласимся с этим (А.Х. пришли, очевидно, в голову какие-то извращённые фантазии – но виноват ли в этом Бродский? Поясняю для А.Х. – эта строчка говорит лишь о том, что с ДЕВОЙ возможны лишь невинные ласки).

Сколь же радостней прекрасное вне тела:

Но позвольте, ни о чем прекрасном мы до этого не толковали, речь шла о красках, на худой конец, о развлечениях! На каком основании автор выдает нам такого рода сентенцию? (Не позволю! Читать надо тщательнЕе. Какие краски и худые концы? Речь шла о ДЕВАХ! Возможно все знакомые А.Х. девы и страшные, но это проблемы А.Х. или его зрения).

ни объятье невозможно, ни измена!

Но волны тоже нельзя обнять, а осень – яркое свидетельство того, что вне тела измены тоже существуют. То есть сомнительная сентенция нам навязывается совершенно бездоказательно и на посылках, которые к делу не относятся (Так Бродский об этом же и пишет! И в чём «сомнительность сентенции»? А.Х. научился волны обнимать? Я даже боюсь предположить, что он с осенью вытворяет! Справка для А.Х.: у слов измена и изменение РАЗНЫЕ значения)
В картах такой прием называется передергивание (это такой анализ называется передёргиванием).



Желающие могут увидеть дальнейшие лингвистические экзерсисы Айдара Хусаинова по следующим ссылкам: часть первая http://istoki-rb.ru/archive.php?article=4971, часть вторая http://istoki-rb.ru/index.php?article=4979 и вдоволь с ним виртуально пополемизировать. Занятие это, правда, сколь увлекательное - столь и нудное: всё равно как  объяснять туповатому ученику теорему Пифагора - с заранее известным результатом. Печально, что этот опус, похоже, был напечатан в газете «Истоки» (где, замечу, А.Х. – главный редактор), но это проблема репутации самого издания.

Удивляюсь только - почему никак не переводятся любители плюнуть в вечность? – Чтобы получить оттуда волну? Разумеется – с перехлёстом.
 
Я поставила точку,
но она поплыла,
вдруг мне дали отсрочку -
я коснулась весла.
Сорвалась моя лодка
с заржавелой цепи,
что, взвиваясь, как плётка,
догоняет в пути.
Цепь ещё означает
населённый причал,
чашку тёплого чая,
муку, холод, печаль.
Но солёные брызги -
слёзы тех, кто в беде.
Мне не писан их вызов:
я иду по воде.
Как советской скульптуре,
пионерке с веслом,
говорю себе, дуре,
не переть на пролом.
Будто йог на качелях -
тяготенье долой -
меня держит свеченье
как Луну над Землёй.
Я свободна в отсрочке,
я ещё влюблена.
Не сжимайся до точки,
Бог, пославший меня.

         Татьяна Щербина

Микропроцессор

Микропроцессор,
встроенный в меня,
меняет восприятие процесса
преображенья звуков и огня
в бездомные слова.
Какая месса?
Какой Париж?
В раскрытое окно
сквозь линзу искривлённого пространства
поглядывает вечность.
Гугенот убит католиком.
Какое постоянство –
из века в век настойчиво искать
смертельные забавы на пленэре,
в термитниках панельных,
на панели…
И путать детский запах карамели
с пороховою гарью лепестка
голографической ромашки.
Любит – не…
Уже не важно – 
жизнь переиначив,
микропроцессор прорастёт во мне –
и ужаснётся вечность.
И заплачет.

Александр Москаленко
              *  *  *

     Вот снег неумелый и мокрый
    по горло дворы завалил.
    О, привкус живительной охры
    на синьке февральских белил.

    А большего нам и не надо,
    такая у нас благодать,
    такая простая отрада
    снежки в мирозданье кидать...

                     Владимир Полетаев
 

Литая мудрость

Литая мудрость тёмных фолиантов
впитала тяжесть прошлого
(заметим,
что время балериной на пуантах – не семенит).
На полках в кабинете расставлены тома:
Монтень, Гораций,
Лукреций, Парменид, Хуй Ши, Спиноза, два Бэкона
(не будем препираться, где – Роджер, Френсис)…
След от папиросы
в пустом стакане со следами скуки
в пустой квартире со следами жизни
пустой вселенной,
взятой на поруки философами.
В чутком механизме познания
необходимы сбои

(как палка сокрушающая спицы – велосипеду) –
чтобы нам обоим (включая Френсиса)
от истины не спиться.
               
Александр Москаленко

Чёрствый снег


Декабрь морозный, дребезжащий.
На лапах елей – чёрствый снег.

А дед Мороз ненастоящий
ко мне является во сне
и дарит тощие подарки
за непрочитанный стишок,
Снегурка с ликом санитарки
глядит тоскливо в потолок,
считая долгие минуты
и варежкой стирая пот.
И мне печально почему-то,
что наступает новый год.

Но дерзкий запах мандаринов
смиряет детскую печаль
и в будущем неповторимом
мне настоящего не жаль

Александр Москаленко