Поэзия XXI века от Александра Москаленко

Полина Иванова (Москва) - "Кипарисовый Ларец" (№ 17(68), 2000)

2009-12-28T05:33:26Z

ЗИМНИЕ СТРОФЫ (1)

Натурально, морозильник.

С неба сыплет бакалея,

в силу заповедей зимних

ободряюще белея.

Мельтеша над Белым Домом

и над Белыми Столбами,

над отечественным дымом

и народными толпами.

Чья задача основная –

срезать крылышки эпохе,

под шумок напоминая

о смирительной рубахе,

с хитрецой больничной прачки

демонстрируя с изнанки

срамоту тотальной спячки,

коллективной бессознанки,

где теперь её прелаты –

кто событья торопили –

обитатели палаты

интенсивной терапии.

Полина Иванова

Забудь

2009-12-27T10:41:21Z

Когда я стану кем-нибудь

и мне преподнесут цикуту:

прошу – меня не позабудь,

и я тебя – не позабуду.

Когда я выцежу до дна

из чаши яд и станет зыбко,

то пожалею – не видна

твоя холодная улыбка.

Когда последнего огня

в крови почувствую остуду,

то вымолвлю – забудь меня!

Но я тебя не позабуду.

Александр Москаленко

Марк Шатуновский (Москва) - "Кипарисовый Ларец" (№ 15 (102), 2002)

2009-12-26T08:48:37Z

(апокалипсис зимой)

и без горьких вод полыни-звезды

и без труб иерихонских финальных

я отчалить готов для бессрочной езды

по ландшафтам полей инфернальных

по разбитым сугробам остывшей любви

наметенной за долгие годы

никуда не деваться сколько когти ни рви

от ее неподъемной свободы

я живу не специально или что-то хочу

просто счетчик включен теломера

и такая свобода мне не по плечу

и не держит меня моя вера

и теперь уже ясно что перестоит

шаткий город со всем своим скарбом

этот цивилизованный палеолит

поглощенный всецело соцартом

апокалипсис здесь что бездомный щенок

в нашем зазимовавший подъезде

и любому навстречу ложится у ног

хвост поджав при малейшем наезде

и уже недействителен миф - но живуч

и привязчиво антропоморфен

осыпается древних печатей сургуч

в венах снег выпадает как морфий

Марк Шатуновский

Я мастерю

2009-12-25T06:07:52Z

Я мастерю игрушечную осень,

осколки неба тщетно подбирая

среди пустых берёз и бурых сосен.

И нет работе ни конца, ни края.

В моей стране немного развлечений

и те уже, как правило, подсудны.

А небеса полны таких свечений –

что и листва подсвечена как будто.

Горизонтальна плоскость листопада.

Да и зима уже не за горами.

Я мастерю историю разлада,

который не случится между нами

Александр Москаленко

Игорь Болычев (Москва) - "Кипарисовый Ларец" (№ 18(87), 2001)

2009-12-24T14:33:13Z

* * *

Московский дворик, старый и глухой;

В одном углу фонарь, в другом — руины

Картонной башни; словно скарлатиной

Я заболел: предписан мне покой,

Дано освобожденье от уроков, время, книжки...

Скамейка мокрая, у смертного одра

Слепого года вдруг весна всплакнула;

Свет фонаря, отлитый в янтаре;

И в школу ещё только в январе;

И в третьем этаже темнеющего дома

Бетховен корчится под пыткой незнакомых

Благожелательных — вот только неумелых! —

Озябших пальцев девочки; цветы

На подоконнике; и нотная тетрадка;

И скоро Новый год; и всё в порядке.

Игорь Болычев

Силы трения

2009-12-24T05:21:25Z

С уменьшением силы трения

выше нежность прикосновения –

в соответствии с биохимией.

Ты меня назови по имени,

невзначай опуская отчество.

Отрицательные пророчества

в нашей жизни всегда сбываются –

математика чувств меняется.

Нелинейные уравнения

с уменьшением силы трения

выпадают из рамок химии.

Как тебя, говоришь, по имени?

Александр Москаленко

Сергей Гандлевский (Москва) - "Кипарисовый Ларец" (№ 16(103), 2002)

2009-12-23T06:29:34Z

* * *

всё разом – вещи в коридоре
отъезд и сборы впопыхах
шесть вялых роз и крематорий
и предсказание в стихах
другие сборы путь неблизок
себя в трюмо а у трюмо
засохший яблока огрызок
се одиночество само
или короткою порою
десятилетие назад
она и он как брат с сестрою
друг другу что-то говорят
обоев клетку голубую
и обязательный хрусталь
семейных праздников любую
подробность каждую деталь
включая освещенье комнат
и мебель тумбочку комод
и лыжи за комодом – вспомнит
проснувшийся и вновь заснёт

Сергей Гандлевский

Стыковка!

2009-12-22T17:04:43Z

Друзья мои! Завтра, 23 декабря на 1.54 намечена стыковка транспортного пилотируемого корабля "Союз ТМА-17" с МКС. Я понимаю, что подавляющее большинство из вас будет спать, но кулаки за нас держите даже во сне! :-)

Снегопад

2009-12-22T09:27:15Z

Декабрьский снег ещё не пал.

Пустынна плоскость Казахстана.

Но неба сизая сметана нависла низко.

О металл стучал металл в моей душе.

И переотражалось эхо,

воспринимаясь, как помеха –

но я не чувствовал уже фальшивых нот.

Я был влюблён в скупые краски увяданья.

Замедлившееся страданье

меня забрало в свой полон.

Отрезаны пути назад.

Степь поглощает без остатка.

И было высоко и сладко,

когда случился снегопад!

Александр Москаленко

На космодром!

2009-12-08T20:45:08Z

Друзья мои!

Завтра в составе Техруководства и Госкомиссии я улетаю на космодром Байконур готовить запуск транспортного пилотируемого корабля "Союз ТМА-17" с экипажем:
командир ТПК «Союз ТМА-17» - Олег Котов (Роскосмос) бортинженер МКС;
бортинженер ТПК «Союз ТМА-17» - Соичи Ногучи (Японское космическое агентство) бортинженер МКС;
бортинженер ТПК «Союз ТМА-17» - Тимоти Кример (НАСА) бортинженер МКС.
Держите за нас кулаки 21 декабря!

Опять окно...

2009-12-08T14:08:39Z

Опять окно о ветки бьётся,

а осень – гнётся и скрыпит.

Деревья – ржавые уродцы

(я снова не узнал ракит,

мутировавших напоследок,

когда заканчивался век).

В прихожей заблудился слепок

босой ноги –

се человек

(замедленно соображаю) –

что канул в осень навсегда.

Примета: путин – к урожаю.

Подорожали холода.

Простужен воздух.

На пленере сапожник обнажает кисть

(воздастся каждому).

По мере исследований падал лист

перекорёженный какой-то

в замешанную круто грязь,

где утонула землеройка

и урожай сумел пропасть.

Александр Москаленко

Александр Ерёменко (Москва) - антология "Времена и пространства"

2009-12-08T05:48:25Z

ОТРЫВОК ИЗ ПОЭМЫ

Осыпается сложного леса пустая прозрачная схема.

Шелестит по краям и приходит в негодность листва.

Вдоль дороги прямой провисает неслышная лемма

телеграфных прямых, от которых болит голова.

Разрушается воздух. Нарушаются длинные связи

между контуром и неудавшимся смыслом цветка.

И сама под себя наугад заползает река,

и потом шелестит, и они совпадают по фазе.

Электрический ветер завязан пустыми узлами,

и на красной земле, если срезать поверхностный слой,

корабельные сосны привинчены снизу болтами

с покосившейся шляпкой и забившейся глиной резьбой.

И как только в окне два ряда отштампованных ёлок

пролетят, я увижу: у речки на правом боку

в непролазной грязи копошится рабочий посёлок

и кирпичный заводик с малюсенькой дыркой в боку.

Что с того, что я не был там только одиннадцать лет.

У дороги осенний лесок так же чист и подробен.

В нём осталась дыра на том месте, где Колька Жадобин

у ночного костра мне отлил из свинца пистолет.

Там жена моя вяжет на длинном и скучном диване.

Та невеста моя на пустом табурете сидит.

Там бредёт моя мать то по грудь, то по пояс в тумане,

и в окошко мой внук сквозь разрушенный воздух глядит.

Я там умер вчера. И до ужаса слышно мне было,

как по твёрдой дороге рабочая лошадь прошла,

и я слышал, как в ней , когда в гору она заходила,

лошадиная сила вращалась, как бензопила

Александр Ерёменко

В колее

2009-12-07T05:59:58Z

Я уеду надолго –

почитай навсегда –

на скрипящей двуколке.

Ледяная вода

в колее чернозёма

всколыхнётся слегка.

Из дверного проёма

в дом вплывут облака –

станет холодно, влажно

и смеркаться начнёт.

На странице бумажной,

нечитаемой год,

звякнут ломко и тонко

запасные ключи.

Поседевшей девчонке

неуютно в ночи.

Александр Москаленко

Игорь Болычев (Москва) - "Кипарисовый Ларец" (№ 12, 1997)

2009-12-06T07:31:10Z

* * *

Заплачь. Под горьким пробеги дождём.

Свивай из терпких струй за строчкой строчку...

И ангелы - взмывают ввысь вдвоём,

А умирают - каждый в одиночку.

И дождь проходит. И сухой картон

С кошачьим воплем режет тусклый скальпель.

Ты всё бежишь, ты всё хватаешь ртом

Давно не существующие капли.

Остановись. Взгляни на неживой

Чужой души сухой картонный остов.

Взгляни - внизу маячит профиль твой -

Как дерево в болезненных наростах.

По небу ветер серые пески

Над головою к горизонту гонит.

Медовый дух заоблачной тоски

Прибереги в своих сухих ладонях.

Игорь Болычев

Покой и тишина

2009-12-05T13:26:53Z

В.Санчуку

Покой и тишина в домене.

Да и в – доме.

Чуть слышно на стене пульсируют часы.

Сквозь форточку течёт

(в урезанном объёме)

глубинная хандра осенней бирюзы,

настоянная на вполне опавших листьях,

предчувствии дождя и влажных мостовых.

Дебелый колобок, крадущийся по-лисьи,

едва-едва горит

(я к этому привык) –

беспомощны лучи бессильного светила

согреть мою страну, покрытую ледком.

Такая тишина – что, Господи, помилуй.

Россия.

Как всегда – ноябрь.

Армагеддом.

Александр Москаленко

Григорий Дашевский (Москва) - "Кипарисовый Ларец" (№ 13, 1998)

2009-12-04T15:07:38Z

* * *

И комната поблёкла

под взглядом темноты,

которая на стёкла

легла ничком, но ты

по направленью тени

пойми, откуда свет,

который на колени

твои упал и пред

тобою на колени

упал, потупив взгляд,

раскаявшись в измене

тебе, родной закат

забыв, тебе доверясь

и липы осветив,

как траурные перья

не видящих пути

коней, что вереницей

ступают под землёй,

которым только снится

закат, а нам с тобой

сияющий из окон

всё виден он, пока

им освещён твой локон

или моя рука,

но к брошенной отчизне

мы не вернёмся впредь,

по направленью жизни

поняв, откуда смерть.

Григорий Дашевский

Дмитрий Веденяпин (Москва) - "Кипарисовый Ларец" (№ 15, 1998)

2009-12-03T14:15:01Z

* * *

В траве стоят спокойные цветы.

Заплаканная память смотрит в щёлку

И различает комнату и ёлку,

Соткавшуюся в ней из пустоты.

И снова видит - зренье сносит вбок -

Цветные точки паутинных вспышек,

И свет, как снег, ложится на песок

Под соснами среди корней и шишек.

Шоссе блестит на солнце, как вода,

От радости - “сей брат был мёртв и ожил”,

И муравьи снуют туда-сюда,

Работая не покладая ножек.

От ёлки на излёте декабря

До ёлки на краю шоссе в июне

Сквозь воздух дней протянута заря

Невыдуманной жизни накануне.

И даже вещи - вестники зари...

Заплаканная память смотрит в щёлку,

Где дождь, как свет, качается внутри

И свет, как дождь, стрекочет без умолку.

Дмитрий Веденяпин

Тягучая пора

2009-12-02T09:39:55Z

ТЯГУЧАЯ ПОРА

наивного желанья

ассоциаций слов “всегда” и “никогда”

не удовлетворит печали созиданья

явления любви с невысказанным “да”.

Пожалуй,

я устал бояться повторений...

Лабильная судьба,

не покидай меня!

Южней шумят дожди ненужных сожалений

с заведомым концом.

И, гранями звеня,

сужается декабрь в предсказанную точку

астрологом.

И сквозь раскрытое окно

шагреневая ночь вдыхает в одиночку,

асимметричный ряд “недавно” и “давно”.

Александр Москаленко

Приземление космического корабля "Союз ТМА-15"

2009-12-01T05:51:22Z

Сегодня на 10.16 в 80 километрах от города Аркалык (Казахстан) запланировано приземление транспортного пилотируемого корабля "Союз ТМА-15" с российским космонавтом Романом Романенко, бельгийским астронавтом Франком Де Винном и канадским астронавтом Робертом Тирском.
Болейте за них!

Снулая эра

2009-11-30T14:20:06Z

Библиоименитека.

Лени не мало на свете.

Ночь. Переулок. Аптека.

Блок сигарет.

На монете –

контур чернобыльской птицы

банка убитой России.

Бремя двуглавой синицы.

Сдачу просили?

Просили!

Снег завершается.

Зябко.

Свитер, потраченный молью,

истово требуя латки,

греет, но слабо.

Довольно снулая эра в России.

Осени песенка спета.

Время впадать в летаргию

и в отрицание лета.

Александр Москаленко

К полёту готовы!

2009-11-29T17:08:46Z

27 ноября у экипажа транспортного пилотируемого корабля «Союз ТМА-17» закончились экзамены!
21 декабря с космодрома Байконур они стартуют к МКС.

В центре - россиянин Олег Котов, справа - астронавт японского космического агентства Соичи Ногучи, слева - астронавт НАСА Тимоти Кример. Фото с сайта http://www.roscosmos.ru/

Игорь Чиннов (Дайтон-Бич, США) - Internet-антология (№ 6(18), 1999)"

2009-11-28T18:56:40Z

* * *

Лошади впадают в Каспийское море.

Более или менее впадают и, значит,

овцы сыты, а волки - едят Волгу и сено.

О, гармония Логоса! И как же иначе?

Серый волк на Иване-царевиче скачет

(по-сибирски снежок серебрится)

и море,

которому пьяный по колено,

зажигает большую синицу

в честь этой победы Человека.

Человек, это гордо!

Любит карась погреться в сметане,

чтобы милая щука поела, дремала.

Перстень проглотил рыбу царского грека.

Дважды-два семь, не много, не мало.

Солнце ясней, когда солнце в тумане.

Солнце слабеет. Как бледно и серо.

У Алжирского носа под самым Деем

тридцать пять тысяч одних курьеров.

Игорь Чиннов

Вычитал!

2009-11-27T04:58:37Z

Наконец-то вычитал сигнал своей новой книги "09"!
Убрал всех "блох".
Тираж - в декабре-январе.
Презентация в ЦДЛ - февраль.

Борис Рыжий (Екатеринбург) - антология "Времена и пространства"

2009-11-26T15:43:44Z

* * *

Не покидай меня, когда

горит полночная звезда,

когда на улице и в доме

всё хорошо, как никогда.

Ни для чего и ни за чем,

а просто так и между тем

оставь меня, когда мне больно,

уйди, оставь меня совсем.

Пусть опустеют небеса.

Пусть станут чёрными леса.

Пусть перед сном предельно страшно

мне будет закрывать глаза.

Пусть ангел смерти, как в кино,

то яду подольёт в вино,

то жизнь мою перетасует

и крести бросит на сукно.

А ты останься в стороне –

белей черёмухой в окне

и, не дотягиваясь, смейся,

протягивая руку мне.

Борис Рыжий

Наум Басовский (Ришон-ле-Цион, Израиль) - антология "Времена и пространства"

2009-11-25T05:45:18Z

* * *

Пустая банька в зарослях крапивы,

спокойный дрозд на выступе окна,

две книги, лампа и бутылка пива

и целую неделю тишина...

Как необычно все перемешалось –

пустая банька на краю земли,

твоя любовь и гаснущая жалость,

что так недавно мы себя нашли.

Весь окоем в кустах чертополоха –

такого в мире больше нет нигде,

лишь тропка опускается полого

к озерной невстревоженной воде.

А над водою пролетают птицы,

как мы, земную впитывая тишь,

и стоит им немного удалиться –

и нас уже почти не разглядишь...

Наум Басовский