Бормочет город суматошный
предновогоднюю молитву
о том, что будущее – в прошлом.
Не умещается в палитру
безумство красок и оттенков,
врасплох вмонтированных в ёлку.
У школьника не та оценка,
хоть и учил уроки долго,
но ничего не понимая.
На ёлке мишура из бедствий.
Предновогодние трамваи
без остановок едут в детство
Александр Москаленко
Изгибы лампы повторяя плавно,
обломок тьмы, приклеенный к стене,
застыл в глазах, очерченных оправой...
В бокалах тяжело звенел свинец –
основа хрусталя, тоски и скуки.
Меланхолично падала луна,
и скрещивались ветви, словно руки,
и проступали в небе письмена,
неясные, как небо.
Очертанья пейзажа зимнего
в разомкнутом окне
не отражались на хрустальной грани
из-за обломка мрака на стене.
Александр Москаленко
обломок тьмы, приклеенный к стене,
застыл в глазах, очерченных оправой...
В бокалах тяжело звенел свинец –
основа хрусталя, тоски и скуки.
Меланхолично падала луна,
и скрещивались ветви, словно руки,
и проступали в небе письмена,
неясные, как небо.
Очертанья пейзажа зимнего
в разомкнутом окне
не отражались на хрустальной грани
из-за обломка мрака на стене.
Александр Москаленко
Мозаика раздавленного утра.
Причудливый набор цветных осколков.
В овальные очки я вижу смутно
прямоугольных книг кривые полки,
кренящиеся на меня.
Я знаю – они не подведут.
В окне напротив
Шопена неказисто, но – играют.
И пелена,
привычная природе,
разбавлена весьма неравномерно
осенним утром,
запредельно юным.
А впереди – лакуны и каверны.
А позади – каверны и лакуны.
Александр Москаленко
Причудливый набор цветных осколков.
В овальные очки я вижу смутно
прямоугольных книг кривые полки,
кренящиеся на меня.
Я знаю – они не подведут.
В окне напротив
Шопена неказисто, но – играют.
И пелена,
привычная природе,
разбавлена весьма неравномерно
осенним утром,
запредельно юным.
А впереди – лакуны и каверны.
А позади – каверны и лакуны.
Александр Москаленко
В понедельник 20 ноября в 18.30 в малом зале
Центрального дома литераторов
состоится презентация книги избранных стихотворений Александра Москаленко
"ВТОРАЯ ПОПЫТКА"
Адрес: Москва, ул. Большая Никитская, д. 53.
Проезд: м. "Баррикадная" или м. "Краснопресненская".
ПАМЯТИ ГЕРЦЕНА
(баллада об историческом недосыпе)
Любовь к Добру сынам дворян жгла сердце в снах,
А Герцен спал, не ведая про зло...
Но декабристы разбудили Герцена.
Он недоспал. Отсюда все пошло.
И, ошалев от их поступка дерзкого,
Он поднял страшный на весь мир трезвон.
Чем разбудил случайно Чернышевского,
Не зная сам, что этим сделал он.
А тот со сна, имея нервы слабые,
Стал к топору Россию призывать,-
Чем потревожил крепкий сон Желябова,
А тот Перовской не дал всласть поспать.
И захотелось тут же с кем-то драться им,
Идти в народ и не страшиться дыб.
Так родилась в России конспирация:
Большое дело - долгий недосып.
Был царь убит, но мир не зажил заново.
Желябов пал, уснул несладким сном.
Но перед этим побудил Плеханова,
Чтоб тот пошел совсем другим путем.
Все обойтись могло с теченьем времени.
В порядок мог втянуться русский быт...
Какая сука разбудила Ленина?
Кому мешало, что ребенок спит?
На тот вопрос ответа нету точного.
Который год мы ищем зря его...
Три составные части - три источника
Не проясняют здесь нам ничего.
Он стал искать виновных - да найдутся ли?-
И будучи спросонья страшно зол,
Он сразу всем устроил революцию,
Чтоб ни один от кары не ушел.
И с песней шли к Голгофам под знаменами
Отцы за ним,- как в сладкое житье...
Пусть нам простятся морды полусонные,
Мы дети тех, кто не доспал свое.
Мы спать хотим... И никуда не деться нам
От жажды сна и жажды всех судить...
Ах, декабристы!.. Не будите Герцена!..
Нельзя в России никого будить.
Наум Коржавин
(баллада об историческом недосыпе)
Любовь к Добру сынам дворян жгла сердце в снах,
А Герцен спал, не ведая про зло...
Но декабристы разбудили Герцена.
Он недоспал. Отсюда все пошло.
И, ошалев от их поступка дерзкого,
Он поднял страшный на весь мир трезвон.
Чем разбудил случайно Чернышевского,
Не зная сам, что этим сделал он.
А тот со сна, имея нервы слабые,
Стал к топору Россию призывать,-
Чем потревожил крепкий сон Желябова,
А тот Перовской не дал всласть поспать.
И захотелось тут же с кем-то драться им,
Идти в народ и не страшиться дыб.
Так родилась в России конспирация:
Большое дело - долгий недосып.
Был царь убит, но мир не зажил заново.
Желябов пал, уснул несладким сном.
Но перед этим побудил Плеханова,
Чтоб тот пошел совсем другим путем.
Все обойтись могло с теченьем времени.
В порядок мог втянуться русский быт...
Какая сука разбудила Ленина?
Кому мешало, что ребенок спит?
На тот вопрос ответа нету точного.
Который год мы ищем зря его...
Три составные части - три источника
Не проясняют здесь нам ничего.
Он стал искать виновных - да найдутся ли?-
И будучи спросонья страшно зол,
Он сразу всем устроил революцию,
Чтоб ни один от кары не ушел.
И с песней шли к Голгофам под знаменами
Отцы за ним,- как в сладкое житье...
Пусть нам простятся морды полусонные,
Мы дети тех, кто не доспал свое.
Мы спать хотим... И никуда не деться нам
От жажды сна и жажды всех судить...
Ах, декабристы!.. Не будите Герцена!..
Нельзя в России никого будить.
Наум Коржавин
Небытие – есть бесконечный сон –
не разума – а пустоты безмерной,
где славу, ложь, сусальный блеск корон
уныло перемалывает жернов усталой Вечности.
Вращаясь, и клубясь, и растворяясь
в жадном жерле ночи -
утрачиваем призрачную связь
с реальным миром жирных многоточий.
Здесь – точка.
Здесь – предел.
Ведь "никогда" –
запрограммировано в жизни изначально.
Я временем вморожен в глыбу льда.
Исхода нет, как это ни печально.
Александр Москаленко
не разума – а пустоты безмерной,
где славу, ложь, сусальный блеск корон
уныло перемалывает жернов усталой Вечности.
Вращаясь, и клубясь, и растворяясь
в жадном жерле ночи -
утрачиваем призрачную связь
с реальным миром жирных многоточий.
Здесь – точка.
Здесь – предел.
Ведь "никогда" –
запрограммировано в жизни изначально.
Я временем вморожен в глыбу льда.
Исхода нет, как это ни печально.
Александр Москаленко
* * *
Он ищет читателя, ищет
Сквозь толщу столетий, и вот –
Один сумасшедший – напишет,
Другой сумасшедший – прочтёт.
Сквозь сотни веков, через тыщи,
А может всего через год –
Один сумасшедший – напишет,
Другой сумасшедший – прочтёт.
Ты скажешь: «Он нужен народу…»
Помилуй, какой там народ?
Всего одному лишь уроду
Он нужен, который прочтёт.
И сразу окажется лишним –
Овация, слава, почёт…
Один сумасшедший – напишет,
Другой сумасшедший – прочтёт.
Александр Тимофеевский
Он ищет читателя, ищет
Сквозь толщу столетий, и вот –
Один сумасшедший – напишет,
Другой сумасшедший – прочтёт.
Сквозь сотни веков, через тыщи,
А может всего через год –
Один сумасшедший – напишет,
Другой сумасшедший – прочтёт.
Ты скажешь: «Он нужен народу…»
Помилуй, какой там народ?
Всего одному лишь уроду
Он нужен, который прочтёт.
И сразу окажется лишним –
Овация, слава, почёт…
Один сумасшедший – напишет,
Другой сумасшедший – прочтёт.
Александр Тимофеевский
Profile
alex_moskalenko- Александр Москаленко, поэт и инженер
- Website
Syndicate
