Category: литература

Перископ 2

Перерожденье



Смерть осени – перерожденье.
Есть некое предубежденье
в необходимости замен
одних сезонов на другие.             
Деревья впали в летаргию.
Да будет снег благословен –
земных изъянов укрыватель,
снов новогодних толкователь!
Посланник северных морей летит,
разбитый на снежинки,
а я гадаю по старинке
по книге юности моей.
Всё что она наворожила я пережил
и всё зажило,
и всё забылось навсегда.
А снег летит и пасть не хочет.
И тает,
сбитая в комочек,
шестиугольная вода

          Александр Москаленко
Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
Перископ 2

Пираты и очаги просвещения





Вот почему бесплатные электронные библиотеки называют пиратскими?
У них ведь нет госдотаций на зарплату персонала, содержание здания, закупку книг и книги (о ужас!) выдаются читателям бесплатно. И эти замшелые здания с нафталиновыми работниками - очаги просвещения, которые надо всемерно поддерживать, а с электронными библиотеками же - надо почему-то бороться.

У вас это не вызывает когнитивного диссонанса?
Перископ 2

Разговоры

                             И.Б.

Разговоры с собою…
Разговоры с собой…
Тем, кто вышел из боя,
вспоминается бой,
вспоминается ужас
перед чистым листом
и осенние лужи
на асфальте пустом.
Вот и минуло лето.
Вот и канули дни.
Тяжело быть поэтом –
ведь поэты одни.
Им никто не поможет.
Их никто не спасёт.
Медный ломаный грошик славы –
тоже не в счёт.
Тем, кто вышел из боя,
уцелеть не дано.
Разговоры с собою…
И не всё ли равно

Александр Москаленко
Перископ 2

Грета Тунберг как символ эпохи



Девочка-недоучка говорит чужие слова "зелёных дядей".
Страшная, злая, учиться не хочет.
И полтора миллионов таких же дебилов её поддерживают.
Какое время - такие пророки...
А учёные до сих пор мечутся между глобальным потеплением и глобальным похолоданием.

У меня прямая ассоциация со стихотворением Александра Ерёменко:

Туда, где роща корабельная
лежит и смотрит, как живая,
выходит девочка дебильная,
по желтой насыпи гуляет.

Ее, для глаза незаметная,
непреднамеренно хипповая,
свисает сумка с инструментами,
в которой дрель, уже не новая.

И вот, как будто полоумная
(хотя вообще она дебильная),
она по болтикам поломанным
проводит стершимся напильником.

Чего ты ищешь в окружающем
металлоломе, как приматая,
ключи вытаскиваешь ржавые,
лопатой бьешь по трансформатору?

Ей очень трудно нагибаться.
Она к болту на 28
подносит ключ на 18,
хотя ее никто не просит.

Ее такое время косит,
в нее вошли такие бесы…
Она обед с собой приносит,
а то и вовсе без обеда.

Вокруг нее свистит природа
и электрические приводы.
Она имеет два привода
за кражу дросселя и провода.

Ее один грызет вопрос,
она не хочет раздвоиться:
то в стрелку может превратиться,
то в маневровый паровоз.

Ее мы видим здесь и там.
И, никакая не лазутчица,
она шагает по путям,
она всю жизнь готова мучиться,

но не допустит, чтоб навек
в осадок выпали, как сода,
непросвещенная природа
и возмущенный человек!

Перископ 2

Пока живём

Пока живём  – не проиграем.
А после смерти – как даст бог.
Итог подводится за краем..
Да и подводится ль итог?

Сомненья, поиски, соблазны,
другие мелкие дела…
И думаешь, что жизнь – напрасна.
И понимаешь – жизнь прошла.

Но время продолжает длиться
на невозможной из планет.
А рядышком –
твои ресницы,
хранящие тягучий свет.

И чувствую – ещё не финиш,
хоть и недолго до свистка.
А ты во сне меня обнимешь –
и жизнь не кончилась пока

Александр Москаленко
Перископ 2

Пора поэзии

Казённый свет подслеповатых ватт
горит в окне, умышленно раскрытом –
шансон, добытый пьяным индивидом,
как водится, на редкость туповат.
Сегодня пятница и завтра – выходной.
Гуляй, рванина!
Нам ли жить в печали?
В двадцатом веке люди одичали.
Пришла пора поэзии блатной.
Ход времени замедлился в душе.
Мы валимся в прореху мирозданья.
И небо на мозги, вполне бараньи,
влиять не может – пропиты уже.
Мы в эволюционном тупике,
где царь природы – раб дурных привычек.
Но примитив ритмических отмычек
откроет бездну в пьяном мужике

Александр Москаленко
Перископ 2

Айдар Хусаинов против Иосифа Бродского

(курсив – мой. А.М.)

Недавно я наткнулся на пост «Эмо-поэты» http://husainov.livejournal.com/1554671.html Айдара Хусаинова (в дальнейшем – А.Х.) и был изумлён степенью безапелляционности и посконной глубины «лингвистического анализа» стихотворения Иосифа Бродского «Письма римскому другу» автором поста.

Существуют эмо-поэты. (Кто такие эмо-поэты ведомо только А.Х. - к эмо-культуре, очевидно никакого отношения не имеющие).
Их беда в том, что они воздействуют на читателя с помощью своей ауры или эгрегора (о как! Вообще-то - это сверхзадача любого поэта. А по А.Х. – оказывается – беда).
Читатель воспринимает их чисто эмоционально, в обход разума (именно это и называется настоящей поэзией!). Но стоит начать разбираться с ними содержательно, как ауре конец. Их тексты моментально становятся бессмысленным набором слов (исключительно для А.Х.).
Хотите пример? Ну,Бродский. Хотите конкретный разбор? Пожалуйста :
Иосиф Бродский. Поэт как стратегия
Поговорим в начале об определениях. Если заявлена тема «поэт как стратегия», то читатель вправе ожидать разговора о том, как человек «дошел до жизни такой», как выстраивал карьеру, как шел к успеху, что послужило движущим мотивом и т. д. Однако странно такой подход обращать к жизни поэта, ведь общепринято, что поэта ведет по жизни судьба, не так ли?
Но если все же такой вопрос рассматривать, то необходимо большое исследование, фактически биография поэта с мельчайшими подробностями, что, разумеется, займет много времени и сил, и не факт, что все прояснит.
Однако если мы определим нашу тему «поэт как стратегия» в том понимании, что вот есть уже состоявшаяся судьба, которая носит конкретное имя, то в таком случае мы можем понять, каким образом соотносились между собой поэзия и конкретный человек, что там было от судьбы, а что от личности (чувствуете – каким наукообразным образом формулируется эта лабуда?).
Поэтому попробуем сосредоточиться на том, что позволит нам как в капле воды увидеть то, что прояснит общую картину.
Существует единственный вопрос, ответа на который пока нет (на остальные вопросы, как увидим ниже – А.Х ответы известны) – почему Иосиф Бродский так быстро постарел и так рано умер в благополучных Соединенных Штатах при таком поощрительном к себе отношении? (Ну да – виноват, виноват Бродский перед А.Х. в том, что умер в 55 лет. Боюсь даже предположить какие счёты у автора к Есенину, Блоку, Лермонтову, Пушкину – которые, к слову, умерли в России) Его родители в тираническом Советском Союзе дожили до преклонных годов, значит ли это, что в США что-то было с поэтом не так? (Вот интересно – знает ли автор, что Бродский был осуждён за тунеядство (!), что потом Бродскому КГБ не оставил выбора – или за границу с последующим лишением гражданства, или – в лагеря (отнюдь не пионерские), в которых он, безусловно, дольше бы прожил – как, например, Мандельштам). Или его подвело здоровье (снисходительно подсказывает Хусаинов ответ Бродскому), он просто был больным человеком, ведь и его друзья, которые остались в СССР, живы до сих пор, хотя им уже много лет (ведь всем известно – в СССР люди жили не в пример лучше и дольше, чем в США)?
Однако Бродский просил не писать официальной биографии, а судить о нем по его текстам, какой он поэт. Прислушаемся к его просьбе и прочитаем вместе с вами, уважаемый читатель, его стихотворение «Письма римскому другу» (Из Марциала) (подчеркну – ПИСЬМА, дальше поймёте почему).
Совершенно ясно, что подзаголовок «Из Марциала» в русской традиции означает только одно – пишу я о современности, а чтобы вы или цензура, или власти, или тиран, в конце концов, не придирались ко мне, делаю вид, что это подражание древним (какая цензура, если стихотворение напечатано уже за границей? Но пытливый исследователь А.Х. об этом не подозревает).
Тем не менее в стихотворении выдерживается эстетика подражания, то есть о делах современных говорится намеками, строй стихотворения, его словарь так же имитируют древность.
Но что означает название стихотворения? С письмами все ясно, однако выражение «римский друг» не имеет смысла (но это загадка - лишь для Хусаинова. А ответ лежит на поверхности: Бродский пишет из-за границы в третий Рим - то есть в Москву, в СССР). Римляне, как известно, полагали, что только они – люди цивилизованные, а все остальные варвары, или рабы, или завоеванные, подчиненные, как греки. Поэтому никто не мог бы назвать гражданина Рима другом (о чём вообще речь? Марциал (от имени которого написаны письма) был не только гражданином Рима, но даже всадником - если это что-нибудь говорит А.Х.). Если же иметь в виду, что это просто друг, живущий в Риме как городе, то включается другая оппозиция – столица и провинция, но не Рим, поскольку Рим – это название всей страны, да и не просто станы, а цивилизации, сравните известное выражение «городу и миру».
Провинциал назвал бы своего адресата просто столичным другом, а не римским.
Таким образом, перед нами словосочетание, не имеющее реального наполнения в жизни, некий словесный артефакт, словно в конструкторе Лего. Дополнительным доказательством к этому утверждению может послужить поисковик Яндекса, где это выражение встречается только в данном стихотворении. В жизни его никто не употребляет (удивительно – почему? Рим исчез что ли? Или понятие дружба?).
Перейдем непосредственно к тексту.

*  *  *


Нынче ветрено и волны с перехлестом.

Перед нами картина некоего обширного и достаточно пустынного (откуда такой ничем  не подтверждённый вывод?), поскольку ветер имеет значение, пространства возле моря. У вас возникает картина в духе Айвазовского – мол, брызги? Увы, слово перехлест означает вот что:
перегиб, крайность, перебарщивание, переливание. (
http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_synonims/.)
То есть где-то волны переливаются через что-то. При этом словесная конструкция показывает нам другую картину – словно эти волны украшены неким перехлестом (эта замечательная словесная конструкция – на совести А.Х.), как будто волны с оборками, рюшками, вензелями (волны с оборками, рюшками и вензелями – это сильно!), сравните – дама с камелией. Это противоречие не позволяет увидеть движение, однако это движение, как мы увидим дальше, не имеет никакого значения, никаким образом не участвуя в развитии стихотворения. (Сколько букв наукообразно потрачено А.Х. – и всё зря. Объясняю А.Х.: волны бьются о набережную, которую и перехлёстывают. И даже, боюсь сказать, - захлёстывают).

Скоро осень, все изменится в округе.

Приближение смены времени года никак не вытекает из первого стиха, как не вытекает из этого и изменение всего. (Боже мой, ну нельзя же быть таким… Вытекает! Штормы – предвестники осени. Осень – время года. Времена года отличаются друг от друга). Все означает в языке тотально все, однако осенью меняются только краски, что мы и видим в следующей строке (только краски меняются только у А.Х. – у Бродского подобной глупости нет):

Смена красок этих трогательней, Постум,

И мы должны догадываться, как при сборке конструктора Лего, что к чему относится и откуда вдруг появился Постум, (ну, конечно, догадаться, что у любых писем есть конкретный адресат А.Х. никак не может – для него это шарада, ребус) почему он появляется именно на этих, а не на других строках сего письма (да потому, что Бродский так написал, не подстраиваясь под хотелки А.Х.. Хусаинов, похоже, написал бы: Здравствуй Постум. Во-первЫх строках письма и т.д. – к поэзии, это, правда, отношения не имело бы).
При этом, если мы дочитаем до конца, то увидим, что непосредственно возле лирического героя все это время находился кипарис, который краски свои уж никак не меняет (так А.Х. почему-то думает. И невдомёк пытливому исследователю, что кипарис появляется в ДРУГОМ письме. И что РАЗНЫЕ письма ОТДЕЛЕНЫ друг от друга визуально, а также, очевидно, и временем написания).

чем наряда перемены у подруги.

Почему столичный друг вызывает у автора ассоциацию с переменами наряда, или перемены наряда вызывают к жизни столичного друга, адресата письма, неясно (объясняю А.Х.: Постум – это обращение, а сравниваются краски осени с переменой нарядов – почему именно с нарядами – это право автора стихотворения. Извините, что так разжёвываю элементарные для понимания строки – но с А.Х. по- другому нельзя.) Забегая вперед, как при сборке паззлов, мы увидим, что никакой подруги у лирического героя нет (вот зачем А.Х. забегать вперёд, если он даже первую строфу не понял или понял извращённо? И почему это у лирического героя нет подруги или даже многих подруг – потому что он в письмах о них развёрнуто не пишет?).

Дева тешит до известного предела –

Значение глагола тешить, как известно, таково: доволить, угождать, уступать, мирволить; либо забавлять, занимать, веселить, по(у)тешать, делать приятное кому, доставлять удовольствие. (http://dal.sci-lib.com/word039834.html). Хорошо, согласимся с этой банальностью (снисходительно похлопывает гения по плечу А.Х.).

дальше локтя не пойдешь или колена.

Какие-то любопытные способы, которыми дева тешит лирического героя, но тоже согласимся с этим (А.Х. пришли, очевидно, в голову какие-то извращённые фантазии – но виноват ли в этом Бродский? Поясняю для А.Х. – эта строчка говорит лишь о том, что с ДЕВОЙ возможны лишь невинные ласки).

Сколь же радостней прекрасное вне тела:

Но позвольте, ни о чем прекрасном мы до этого не толковали, речь шла о красках, на худой конец, о развлечениях! На каком основании автор выдает нам такого рода сентенцию? (Не позволю! Читать надо тщательнЕе. Какие краски и худые концы? Речь шла о ДЕВАХ! Возможно все знакомые А.Х. девы и страшные, но это проблемы А.Х. или его зрения).

ни объятье невозможно, ни измена!

Но волны тоже нельзя обнять, а осень – яркое свидетельство того, что вне тела измены тоже существуют. То есть сомнительная сентенция нам навязывается совершенно бездоказательно и на посылках, которые к делу не относятся (Так Бродский об этом же и пишет! И в чём «сомнительность сентенции»? А.Х. научился волны обнимать? Я даже боюсь предположить, что он с осенью вытворяет! Справка для А.Х.: у слов измена и изменение РАЗНЫЕ значения)
В картах такой прием называется передергивание (это такой анализ называется передёргиванием).



Желающие могут увидеть дальнейшие лингвистические экзерсисы Айдара Хусаинова по следующим ссылкам: часть первая http://istoki-rb.ru/archive.php?article=4971, часть вторая http://istoki-rb.ru/index.php?article=4979 и вдоволь с ним виртуально пополемизировать. Занятие это, правда, сколь увлекательное - столь и нудное: всё равно как  объяснять туповатому ученику теорему Пифагора - с заранее известным результатом. Печально, что этот опус, похоже, был напечатан в газете «Истоки» (где, замечу, А.Х. – главный редактор), но это проблема репутации самого издания.

Удивляюсь только - почему никак не переводятся любители плюнуть в вечность? – Чтобы получить оттуда волну? Разумеется – с перехлёстом.
 
Перископ 2

Стихотворение 30-летней выдержки

                 *  *  *

    Лишь кони сквозь ветер!
    Как воздуха много.
    Опасно лететь сквозь печаль и пургу -
    есть риск захлебнуться январской дорогой
    под частые всхрапы коней на скаку
    и наши российские гулкие дали,
    что даже глазам не измерить вовек,
    где звезды начищены, словно медали,
    об острый, тревожный, немыслимый снег.
    Легко затеряться в степной круговерти.
    Лишь кони сквозь ветер...
    Лишь зимы в лицо...
    Лишь долгий полет...
    И хоть я не бессмертен -
    не страшно разбиться в конце-то концов!

                                  Александр Москаленко
 
МКС

Вступление к поэме "Реквием"

Это было, когда улыбался
Только мертвый, спокойствию рад.
И ненужным привеском качался
Возле тюрем своих Ленинград.
И когда, обезумев от муки,
Шли уже осужденных полки,
И короткую песню разлуки
Паровозные пели гудки,
Звезды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами черных марусь.

Анна Ахматова